?

Log in

No account? Create an account

* * *

А раньше-то в голове шептала тайга.
В земле чернильной спала гадюка,
в черничных зарослях кабарга. 
Реки ледяной дуга, янтарные берега.
От уха до уха три дня шёл лось,
чтоб сбросить рога.
 
Теперь в голове ни сосен, ни мха, ни ив,
отсыревший жилой массив.
Свет мигает, сутулый ныряет в арку,
папироску не загасив.
Дым котельной в портвейном свете,
луны беспокойный взгляд.
Кочегары Саша и Витя
подбрасывают угля,
берегут, как письмо из дома,
зябкий каменный неуют.
Топят плохо, больше поют.
 
А раньше-то за грудиной пел океан,
в подводном кратере шарил кракен, 
весёлый остров был вечно пьян.
Над рифом царили киты и скаты,
мы грелись в кафе на причале. 
Так было раньше. Но и теперь
всё так, как было вначале:
те же мы набегались и сидят, 
увлечённо смотрят закат,
мы помешивают в стаканах
тишину и арбузный свет.
Нам осталась пара минут.
Россыпь чёрных зёрен на горизонте -- 
чей-то флот. 
 
А раньше-то в животе…
да брось,
ничего там не было, в животе.
 
Теперь там красные комья глины,
дробь засеял -- и богатей:
дождь прольется, взойдут снаряды
всех диаметров и мастей.
В животе котёл, 
а в котле козёл,
снова сросшийся из костей.
В животе неистово пляшет площадь,
вся, от умерших до детей.
В животе мы живём на границе рощи,
и у нас полон дом гостей.
В животе я ползу к тебе попрощаться
с ножом в животе. 
 
В животе под корнями следы волков,
клубни боли, хвосты затей
и чего-то ещё -- 
не высмотришь в темноте. 
 
Темнота плацкарта рассечена,
разобрана на бруски.
Мчим по левой руке, завтра въедем на
запястье правой руки.
А сейчас остановка сердце, и сосны
здесь пугающе высоки. 
 

ПРОРОК

Храм -- замедленный взрыв. 
В эпицентре, башку задрав,
человечек глазеет в ужасе и восторге,
как угрюмый свод
сам себя разомкнет вот-вот,
от святых оставляя блестки глаза и шкурки.
Как мерцает сквозь пыль
сила власти и красоты --
будь подобен рыбе, хлопай ртом изумленно.
Дикий смальтовый фарс
упирается в контрфорс
и стихает, 
и стекает вниз по колоннам.

А полгода спустя, измотавшись, окоченев,
человечек снующий,
пробитый хандрой навылет,
замирает в метро,
вдруг заметив центральный неф,
и вагоны, зачем-то вплывшие в боковые.

Что ты знаешь о смелости, 
мой беспокойный друг?
Ездил в детстве без рук, носил в кулачке мокрицу?
Человечек не спит, слоняется, и к утру
принимает решение всем до конца открыться.
Холодея, строчит
в каждый ящик и каждый чат,
слой за слоем сдирает корки, снимает плёнки,
извлекая на волю вопящих внутри галчат,
продвигаясь назад
от пенсии до продлёнки. 
Человечку было не страшно, глаза прикрыв,
шить рубашку на вырост,
лежать у крыльца на выброс
и не знать до поры, 
что он -- задремавший взрыв,
а нелепая исповедь -- вирус.

Мешковатый подросток, пятнистый, как леопард,
тихо входит на сцену, 
читает первую строчку.

Зеленеющий клерк выбегает в соседний парк
покататься в опавших листьях, 
порвать сорочку.

Совесть цеха уходит вечером с проходной,
утром пишет из поезда,
мол, не ищите, братцы.

Спавший сотню ночей и не помнящий ни одной
без кошмара,
вздыхает, идёт сдаваться.

И, впервые за жизнь проснувшаяся легко,
фея барных соломинок,
жрица модного края
покидает жилище без грима и каблуков,
от своей неожиданной дерзости обмирая.

Мы выходим на площадь, замерзшая детвора
в идиотских шапках, с малиновыми носами. 
Ни отваги топтаться, 
ни доблести проиграть —
только писк обреченной искренности.
Часами
мотыльково клубимся, зная -- уйдем ни с чем,
и на этот раз, и на следующий. 
Но скоро,
скоро нами пальнёт земля, 
прицелившись половчей,
чтобы с мясом вырвать засовы, 
выбить засоры,
чтобы сбросить уже врунишек и палачей.
Будет морем смеха, шутихой, свирепым танцем
то, что было ручьем речей.

Посшибает, как кегли,
витрины в коронном зале. 
Это я говорю -- говоритель. 
Всё будет так.

Если кто-то внезапно отпер глаза и замер
от укола прекрасного --
это надежный знак.

* * *

 — Надо травы написать овце, 

и овощей, — 
думает Нина, глядя на холст оценивающе, — 
Ощипанный натюрморт как-то краше даже,
но что нам заказчик скажет?
Что скажет на это заказчик, ответь, овца?

Овца только жмурится, дура,
жуёт и жмурится.

Нина не пишет уже десять лет ничего живого,
но этих, готовых, не смоешь — приходят снова.
Съедают яблоки, 
оставляют смазанный кадмий,
вытаптывают поляны, 
плывут лихими мазками.
На выставке сирины налетели в пейзаж и верещат —
нелепые анатомически, еще со времен училища.

Приятель один говорит “переходи на орнамент”.
Ну, слушай, какой орнамент? 
Это же хуже дна нет.

— Из-за тебя, овца, всё приходится исправлять.

Нина идет к столу, 
достает истрепанную тетрадь.
Рисует горстку конфет под неправильными дробями.

*
Конфеты блестели в вазе, психолог жужжала маме: 
— Ну что же, не вижу повода для тревог,
у каждого малыша в тетрадке живет дружок.

*
Ползет, подволакивая квадраты.
Течет чернилами бок.
Трясется огромная голова, изломано тело.

— Мне жаль, что ты появился тогда.
Я ничего не умела.

Швыряет тетрадку в ящик стола,
к пробойникам и пастели.
Слышит шелест сдираемых фантиков. 
Хруст карамели.

Ну что, пора) АНОНС!

16 октября, в понедельник,
сыграем с Арнольдом первый и последний осенний московский концерт, в любимом Гиперионе.

Я бы хотела пообещать, что мы разгоним тлен и хмарь, согреем своим теплом окоченевших и промокших, уюту создадим в промозглом октябре. Но у нас была уже первая репетиция, а в детстве нас учили, что врать нехорошо. Будет мрачно, печально, возможно, страшновато -- это если мы совсем разойдёмся. Арнольд что-то немыслимое делает с саксофоном, и он обычно не особо повторяется.


В общем, приходите, мы вас расстроим за ваши же деньги, прекрасный план, мне кажется.
Я ближе к делу напомню, а так 16 октября, 20.00, вход 500 р.,
адрес "Гипериона" Хохловский переулок, 7-9с3 hyperionbook.ru/map/




Ааааа, еще один!

Оригинал взят у altana в "Дневник" Даны Сидерос
Оригинал здесь

After one of my mom's usual sermons
over fish with them baked brussels sprouts
(and just for the record , that is like my least favorite food)
she yells at my face - don't you dare lie, you were at your father's,
you know I can see you right through!

Me be like - who? me? at my dad's? no, mom, I would never!
and she grabs me by scruff like some pup that pissed in her shoe,
seething - oh yeah? where were you
when you said you are going to Ernie's?
I talked to his mom, she says she saw nothing of you!

There I pretend to cave in,
like "you got me!", in guilty defiance -
guys made a raft at the river, I'm sorry, now stop with that fuss!
but she's crying already - of course, that's his bullshitty parlance.
Even your meaningless sorry vibrates just like his always does.

You think I'm what, deaf? You think, I can't hear it?
His trashy adverbs, his puns that you pick up like fleas?
He crippled himself, now he seeks to make you a cripple,
he's seeing you just for the pleasure of messing with me!

Then I am grounded, she's sad, we're talking around this matter,
air is thick like molasses and silence is pressing my spine.
Me ain't no poet, mom, really,
don't fret, it ain't gonna happen,
I swear I'll write with no rhyme.

them words inside be instantly flashing
morale beguile sublime
three-dime deny lifeline

Метки:

Оригинал взят у altana в "Вай-фай-рэп" Даны Сидерос
Оригинал здесь

for about fifteen years it had been in the air
since we took up this chatting here and there
ever since everyone
got themselves an e-mail
e-mails are about as solid as trails
of chalk or breadcrumbs
one good rainfall
and they disappear to be never recalled

we chose to agree with david brin
we passively waited for it to begin
at forums
then in blogs
then in social networks
we molded our fear into words and letters
into morbidly witty
epistolary art

about the thing that will do us part

Читать дальше...Свернуть )

Метки:

* * *

раз в год возникает необходимость
написать один
расхристанный длиннющий верлибр
о котором будут спрашивать
ну и зачем было записывать в столбик
это эссе

никто не любит верлибры
они не щекочут звучанием
не дают ритма который помогает идти и пробуждает
внутри что-то древнее низовое пещерное
не демонстрируют мастерства ювелира
не украшают ваш дневничок
вообще никак вас не обслуживают
это обидно

ну ничего
мне тоже обидно
я их тоже не люблю
неловкие плохо сидят полнят
их и не выучишь толком
приходится читать по бумажке
причем непривычно монотонно и отстраненно
как будто я это не я
а какой-то литератор
это отстой
кстати писать пространные стихи о стихах
еще больший отстой

но нам с вами придется потерпеть
нет ничего хуже
чем заранее думать о чьей-то реакции
и есть вещи которые преступно
драпировать изящной формой
вот например скандальный спектакль
модного режиссера
раздражающий стыдный
многие демонстративно сбегают с середины
и поэтому никогда не узнают главного
в финале артисты не выходят на поклон
как бы говоря
мы рассказали ужасную историю
хохоча и фиглярствуя
но нам совсем не смешно
и мы не понимаем как после такого
кланяться и принимать цветы

честно говоря
дарить цветы тоже странновато
как вы себе это представляете?
вы надавали мне оплеух
спасибо спасибо я так благодарен
и как изящно порхали руки
и как музыкальны были шлепки
просто уйти как-то честнее
человечнее что ли

в общем
мне все время кажется
что цветы и благодарности это поражение
а единственное регулярное что нужно оставить
это партитура пощечин
но в движении к жестокости и простоте
мешает конечно природная доброта
и младенческое будь нежнее делись совочком не кричи
мальчик тоже хочет лепить куличи
я скажу милицанеру он тебя заберёт
больно больно тебе иди я подую и всё пройдет

чувствуете? попёрли непроизвольные рифмы
пора встать из-за компьютера уйти на улицу
раскинуть руки как тот Ванюша
подуй на меня, пожалуйста

и когда в лицо ударит ледяной летний ветер
пополам с песком
облегченно рассмеяться
21 июля, то есть уже через 10 дней, в пятницу, в 20.00, мы с Арнольдом Гискиным снова соберемся после большого перерыва. Я почитаю то, чего еще никогда не читала. Арнольд сыграет новой музыки. Еще мы пригласили оркестр, подтанцовку и медведя, но это вы уже увидите сами.

В клубе "Гарцующий Дредноут" у меня был самый первый сольный концерт, в 2011 году, когда вышла книга "Шутки кончились". Клуб тогда был на Арбате, и потом много переезжал, становясь на каждом новом месте чем-то другим. Одно там остается всегда — атмосфера легкого безумия, и это, по-моему, важно.

Я это всё к чему, вы приходите, мы давно с вами не виделись, между прочим.
Я, например, уже соскучилась.

Адрес: Таганская 13, стр.3
начало в 20.00

* * *

Джон Доу говорит Джону Роу:
что делаешь, делай скорее.
Джон Роу отвечает: Нет.
Джон Роу говорит: Мы уходим.

Они и правда уходят,
оставив позади
людей с мечами и кольями.
Обратите внимание, как тонко
художник отобразил смятение
на лицах оставшихся,
их бессильный гнев
и медленно подступающее
осознание
упущенного.

Это замечательная фреска.
Жаль, что мы не знаем автора,
как не знаем и имён
Джона Доу и Джона Роу,
потому что они ушли
и больше о них
ничего не известно.

Тем не менее,
здесь изображен
ключевой момент
всей нашей цивилизации,
так и запишите себе, дети.
Нужно ясно понимать —
всё могло повернуться по-другому.
И что было бы тогда?
Культура,
растущая из предательства?
История, начавшаяся с подлости?

Нет, это была бы катастрофа.
Невозможно.
Немыслимо.

КОРАБЕЛЬНАЯ

Узнаёшь, что устал, в ту секунду, когда
чуть оттенок меняет вода,
и для каждого цвета ты помнишь слова —
эти два — и других двадцать два.

Мы прибудем на место часов через пять,
нужно только чуток подождать.

После шторма в тумане сирены поют,
обещают придонный уют.
Жизнерадостно машем девицам нагим,
завываем истершийся гимн.

Нам осталось скитаться всего ничего,
пару дней или вроде того.

Пахнет соснами — воздух ноздрями втяни —
скоро мы отдохнем в их тени.
Будем слушать, как песню, мешая уху,
визг цикадный, совиный "уху".

Мы закатим огромный, грохочущий пир,
три недели осталось, терпи.

Капитан замолчал сорок суток назад,
но как будто бы даже и рад.
При луне он вдоль палубы бродит во сне,
серебрится плавник на спине.

Скоро в дымке опаловой берег взойдет,
ждать осталось не больше, чем год.

Нависая над картой в бездомье ночей,
мы глазеем с умом и свечой
на проложенный курс -- между мысом родным
и невзрачным кофейным пятном.

Разбредаемся тихо по норам кают,
на пол стряхивая чешую.

Другие мои страницы

Метки

Календарь

Май 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com